Перевод М. Зенкевича
Сумрачен ты и угрюм, о вождь могучих Омахов,
Словно гонимое облако — имя это ты носишь.
В красном плаще ты проходишь по улицам тесным и шумным,
Так же по отмелям рек ступали когда-то и птицы,
Те, что исчезли давно, оставив лишь ног отпечатки.
Что, кроме следа, оставит и племя твое, исчезая?
Как по камням ты идешь после дерна зеленого прерий?
Чем ты здесь дышишь, дышавший воздухом горным медовым?
Тщетно презрительным взглядом ты меришь толпу любопытных,
Городу право свое предъявляешь на вотчину предков,
Земли привольных охот, когда миллионы голодных
За океаном в Европе вопят с чердаков, из подвалов,
Требуя доли своей земельной тоже по праву!
Скройся в пустыню, в леса на запад от пастбищ Уобаш!
Там ты свободно царишь, там осенью листьями клены
Стелют ковры золотые, а летом смолистые сосны
Хвоей своих опахал овевают лесные чертоги.
Там ты — великий вождь, уздой укрощаешь мустангов!
Там охотишься ты на оленей у Лосьего Рога,
Иль у Ревущей Воды, иль в горах, где с воинственным кличем
Прыгают через ущелья стрелки из племен Черноногих!
Чу! Что за шум долетел из сердца пустыни нагорной?
Клич военный Лисиц и Ворон иль Чудовище злое,
С ревом поймав на клыки летучую молнию бури,
С логовища поднялось, чтоб пожрать народ краснокожих?
Нет, страшнее Ворон и Лисиц и Чудовища злого
Гибель другая грозит тебе и народу Омахов —
Вон громовая большая пирога взрывает Миссури
Взмахом могучих колес! А ночью средь прерий мерцают
Лагерные костры, и облако пыли с рассветом
Взвихрит не стадо бизонов, не скачки индейцев проворных:
То вереница фургонов белеет в пустыне Команчей.
Саксы и кельты дыханьем, как ветер холодный с востока,
Гонят все дальше на запад дымки твоих редких вигвамов!