Перевод С. Таска
Мы в Арсенале. Трубами органа,
Жерло к жерлу, орудья смотрят вверх.
Под утро спят сном праведника страны,
Пока их в бездну трубный глас не вверг.
Но вдруг коснется ангел смерти клавиш,
И грянет страшный реквием, — и мы
Поймем, что не воротишь, не поправишь,
И так же страшно возопим из тьмы!
Я слышу стон минувших поколений,
Звучащий как один предсмертный стон.
У тысяч жертв, стоящих по колено
В крови, отчаянно исторгся он.
Над стоном саксов причитанья вдовьи —
Врагов норманны рубят, как дрова;
И где-то, словно чуя запах крови,
Степь оглашает криком татарва;
Колокола, что во дворце у дожей,
Сзывают в ополчение народ;
В тамтам, обтянутый змеиной кожей,
Ацтекский жрец, неистовствуя, бьет;
Уже хрипит в тисках осады город,
Вон остовы обугленных жилищ;
А это кто, штыком насквозь пропорот,
Впечатан в землю сотней сапожищ?
Там рухнула от взрыва колоннада,
А тут кварталы обратились в прах:
Грохочет и грохочет канонада…
Иль это гром давно стоит в ушах?
Ужели человеческому роду
Так сладки скрежет, лязг пальба и крик,
Что в чистую гармонию Природы
Он вечно диссонанс вносить привык?
Тех сил, что мы на украшенья тратим,
Тех денег, что проглочены войной,
С лихвою хватит, чтобы жить, как братьям,
И арсеналы все сровнять с землей.
А вновь поднимет руку брат на брата,
Страна страну заставит вновь молчать, —
Пускай же, как грядущая расплата,
На лбу алеет Каина печать!
Нужны века, чтоб этот лай орудий
Могучий ветер в прошлое унес.
И в тишине раздастся: «Мир вам, люди…»
Как будет звучен голос твой, Христос!
Мир! смолки же, орган войны, навеки,
Музыкой страшной небо не гневи!
Звучат отныне в каждом человеке
Священные мелодии любви.